Панельную дискуссию «Швейное производство в эпоху маркетплейсов: кто сегодня зарабатывает на одежде?» в рамках деловой программы выставки ИНТЕРТКАНЬ проведёт председатель комитета по швейной промышленности СОЮЗЛЕГПРОМа, директор «Лаборатории моды Легпром» Нурия Хамитова. Мы попросили её, а также заместителя председателя комитета по швейной промышленности СОЮЗЛЕГПРОМа Наталью Разбродину рассказать о текущих проблемах отрасли.
— Спад в российской швейной промышленности налицо. По данным Росстата, в первом полугодии практически по всем позициям производства одежды для взрослых мы наблюдаем падение от 10 до 30%. Одна из причин снижения объёмов — интенсивный отток новых отечественных брендов в Китай, Турцию и страны Средней Азии: Киргизию, Узбекистан. Почему он стал так заметен сегодня?
Нурия Хамитова
— Российским производителям очень сложно конкурировать с китайскими фабриками и предприятиями республик Средней Азии. Цены, которые предлагают зарубежные фабрики, существенно ниже цен российских предприятий, а спектр услуг значительно шире. Эйфория контрактного производства прошла, когда выяснилось, что молодым модным брендам нужно не просто отшить партию: им нужна разработка коллекций, технологическая документация, помощь в подборе материалов. Нужна эффективная логистика, оперативность, позволяющая быстро дошивать дополнительные изделия и партии, чтобы у заказчика не было простоя в продажах. Российские швейные производства в большинстве своём всего этого не умеют. Им надо стать более гибкими, более манёвренными, быстрее реагировать на потребности заказчиков.
Наталья Разбродина
— В то же время мы сейчас наблюдаем процесс возвращения клиентов, которые имели опыт работы с Китаем, поскольку им не нравится качество разработки. По части экспериментальных цехов, разработки дизайна, лекал у нас есть определённое конкурентное преимущество.
Н. Хамитова. Если говорить в целом про швейников азиатских стран, то они скорее операционисты. Кадровый ресурс позволяет в Китае и Вьетнаме на каждой отдельной операции держать отдельного работника. Наш золотой запас — квалифицированные кадры, работники значительно более высокого уровня. Портниха, конструктор или технолог может делать бо́льшее число операций, быстрее переключаться на новые задачи. Так что завоз работниц из КНДР, которые по некоторым планам будут отшивать военное обмундирование, вопроса не решит в обозримой перспективе. Они будут обходиться дешевле, но полностью заменить наших портних и швей не смогут.
Российские специалисты более дорогие, потому что более квалифицированные. У нас на фабриках работают универсалы. Например, такое сложное изделие, как двубортное пальто, российский мастер соберёт полностью от начала до конца. Иностранный работник не справится полностью с этим процессом, а будет способен лишь на операционную работу, разделённую на разные части, на обработку определённых узлов.
В то же время 70% швейных производств России отшивают униформу, ориентируясь на предсказуемые заказы. Это поток и большая маржа. А модный бренд, допустим, заказал тысячу изделий, а они у него не продались, и, соответственно, заказа дальше не будет. Поэтому фабрики за такие заказы берутся неохотно. И вот мы видим парадоксальный результат: мода уходит туда, где дешевле и быстрее, пусть пониже качеством исполнения. А огромные оборонные и корпоративные заказы осуществляют суперпрофессионалы, впустую растрачивая свою высокую квалификацию.
— Мы наблюдаем стремительное расслоение отрасли: с одной стороны, сохраняются старые цеха — без бренда, без «цифры», с ограниченным кругом заказчиков и поставщиков. С другой — всё более заметны новые быстрые производства, которые умеют работать короткими сериями и жить в связке с маркетплейсами. До недавнего времени перспективы каждой из групп были понятны. Но сейчас, ввиду непрекращающихся атак БПЛА на инфраструктуру Wildberries, поневоле задумаешься: а может, были правы те, кто ориентировался не на маркетплейсы, а на группу проверенных заказчиков?
Н. Разбродина. Я бы так не сказала. Действительно, есть разные виды производства. Есть классический, традиционный швейный цех, сохранившийся с советских времён. Здесь умеют хорошо шить, но не умеют продавать, не умеют перестраиваться, не берутся за малые партии. И есть производства нового типа, которые работают с мелкими сериями, могут заниматься в том числе разработками, умеют взаимодействовать с брендами и маркетплейсами. Они используют САПР, у них есть свои конструкторы. Очевидно, традиционные швейные цеха и небольшие, более гибкие производства нового типа долгое время могут существовать параллельно, дополняя друг друга.
А ситуация вокруг Wildberries долго не продлится, и даже если этому маркетплейсу потребуется значительное время для восстановления, е-commerce это не отменит. Возможно, рынок частично переориентируется на антимаркетплейсы, альтернативные онлайн-площадки, собственные и корпоративные цифровые платформы. Компании, создающие модную одежду, не должны зацикливаться на один маркетплейс, пусть он и представляет собой готовую площадку ретейла. Важно диверсифицировать свои продажи: активнее использовать социальные сети, завести, может быть, свой интернет-магазинчик.
— Как вы оцените последние изменения в российской моде? На мой взгляд, всплеск 2022‑2023 годов не перешёл в стабильный рост, и количество новых брендов и их продажи вышли на определённое плато. Не ждёт ли модную индустрию падение, сопоставимое со спадом в швейке?
Н. Разбродина. Не думаю, что нас ждёт резкое сокращение числа брендов, их массовые банкротства и разочарование. К нам, как к дизайнерской лаборатории, обращается много молодых компаний за разработками, за помощью с пошивом больших партий. Просто сейчас момент такой: время перемен, когда старые команды уходят, а новые приходят.
C креативом, с разработками в России нет никаких проблем. Есть проблемы с себестоимостью, с маржинальностью, с сырьём, которого не хватает. Рост модной индустрии наблюдается не последние четыре года, а минимум десять лет! С 2013 по 2019 год на всех маркетах, в том числе европейских, все хотели русские бренды.
Да, за последний год немалое число брендов закрывается, сжимается, сокращает штаты, избавляется от коллекций с огромной скидкой. Это никоим образом не связано с недостатком креатива, а порождено объективными причинами: снижением спроса на фоне спада покупательской активности, повышением налогов, ужесточением таможенных правил, внедрением маркировки.
С Wildberries ситуация, конечно, ужасная, но тут надо отметить, что маркетплейс в последнее время поменял политику в отношении российских брендов, существенно увеличив комиссии (в то время как для китайцев складские и другие сборы существенно ниже). Безусловно, такая позиция не служит поддержке отечественной моды и заинтересованного в ней потребителя. Тем не менее индустрия не просто выживает, а развивается, демонстрируя неплохие результаты даже в таких условиях. Особенно радует подъём региональной моды.
— Почему именно регионы демонстрируют сегодня и прорывы в креативности, и стабильность, а где‑то и рост продаж?
Н. Хамитова. Санкт-Петербург всегда был и остаётся центром креативного дизайна. Якутская мода, екатеринбургские и нижегородские бренды активно и интересно используют локальные коды, делают ставку на идентичность, этническое и историческое своеобразие. Это привносит интерес, какую‑то новизну в дизайне. За счёт этого локальные марки имеют успех у покупателей. Важную роль играют поддержка местных властей и позитивная позиция локальных торговых сетей.
— Как, по‑вашему, могли бы такие очаги региональной моды стать основой для креативных кластеров?
Н. Разбродина. Недавно я побывала на Bharat Tex 2026 в Нью-Дели. Это крупная международная выставка, привлекающая производителей, байеров и экспертов из Индии и других стран для демонстрации инноваций и глобального сотрудничества. Там глубоко и всесторонне обсуждалась тема создания общенациональной цифровой платформы, где множество агентов текстильной отрасли и модной индустрии могли бы в режиме реального времени соприкасаться для совместных проектов и целых производственных цепочек. Такая практика кажется индийским коллегам более эффективной, чем создание множества кластеров, которые будут вариться в своём соку. По-моему, такая позиция и нам должна быть более близка, учитывая схожие с индийскими реалии: многонациональность, разнообразие традиций в регионах, территориальная протяжённость.
В рамках цифровых платформ и баз ты можешь сотрудничать со многими контрактными производствами в разных уголках страны. Наверное, такими агентами могут быть и региональные кластеры. Но так или иначе надо стремиться к созданию единой общероссийской экосистемы текстиля и моды. А стартовать надо, как у нас повелось, от Москвы. У нас уже сейчас есть опыт, когда мы как экспериментальный цех занимаемся разработками, а клиентский бренд размещает заказ подальше от столицы, где дешевле и аренда, и вход в торговые системы.
— Расскажите о Лаборатории моды: в чём специфика вашей работы?
Н. Хамитова. Мы занимаемся разработками. К нам обращаются дизайнеры, и мы помогаем реализовывать их идеи, воплощать их в реальность из ткани, отшивать их первые коллекции и первые партии одежды. Творческий процесс заключается в том, что мы тестируем, как сидит одежда, как она выглядит, какие материалы лучше использовать, для того чтобы конечному потребителю было удобно, комфортно, красиво в этой одежде. Мы не производим свои коллекции, а создаём разработки для уже существующих брендов.
Н. Разбродина. У нас есть базовая коллекция мерча. Если клиенту нужно быстро изготовить коллекцию корпоративной одежды, то у нас уже есть готовые идеи, разработки. То есть есть база для капсульной коллекции, которую мы можем запустить в краткие сроки.
— Приведите примеры ваших разработок.
Н. Хамитова. Сейчас создаются всё новые службы доставки, и мы оперативно модифицируем наш мерч под персональные условия. Казалось бы, простая куртка для курьера. Надо поменять, добавить что‑то, например карманы, длину самого изделия или рукавов. Лаборатория моды как раз и готова осуществить всё это для удобства персонала.
Н. Разбродина. В то же время мы работаем с брендами, которые показывают изделия наших разработок на подиуме — от белья до спортивной экипировки, от casual до вечерних платьев. Были заказы на детские коллекции и даже на одежду для домашних животных (пет-текстиль). Кстати, пет-текстиль — это растущая и перспективная ниша, и, возможно, небольшим швейным фабрикам надо активнее искать заказы в этом секторе. Хотя тут сразу надо учитывать, что у пет-текстиля очень специфический крой, сложная размерная сетка и себестоимость его довольно высока. Но для маленьких и очень гибких предприятий, возможно, это будет интересно, поскольку у пет-моделей небольшой расход материалов и высокая добавленная стоимость. Если есть возможность быстро менять ассортимент и желание запустить свою торговую марку, то сейчас самое время: рынок довольно свободный.
