Текст: Юлия Попова, историк костюма.
«Русский код» — одна из самых обсуждаемых в нашей стране тем, насущно связанная с поиском национальной самоидентичности. Философы, политологи, историки, искусствоведы высказывают свои точки зрения на эту проблематику, формируя общими усилиями поле смыслов, позволяющее выделить современную Россию из распадающегося пространства мировой глобализации, и сделать ядром нового цивилизационного макрорегиона. Историки моды, со своей стороны, могут раскрыть, как русская культура во всём её многообразии на протяжении 150 лет была источником вдохновения для иностранных модельеров первой величины. Это интересный и важный опыт, позволяющий понять, что в нас привлекало мир, в чём наши сильные стороны и как мы можем влиять на мировоззрение людей, обогащая мировое искусство.
Актуальный «Музей старины»
Во второй половине XIX века Россия переживала период бурного поиска национальной идентичности и оснований для целостности страны через обращение к народным корням. Император Александр III, взошедший на трон в 1881 году, впервые стал пропагандировать национальный стиль на государственном уровне. Историк Василий Ключевский писал, что Александр «ободрил и приподнял русскую историческую мысль, русское национальное сознание». В живописи, в архитектуре, в музыке, в декоративно-прикладном искусстве и даже в меню ресторанов начинается активное обращение к национальной самобытности.
Расцветают неорусский стиль (он же русский модерн) в архитектуре, «Товарищество передвижных художественных выставок» объединяет гениальных художников своего времени, создающих шедевры русской живописи, в пору зрелости входит неформальное объединение русской интеллигенции — Абрамцевский художественный кружок. В имении Талашкино Смоленской губернии княгиня Тенишева создаёт настоящий центр культуры и просвещения, открыв в усадьбе мастерские кустарных промыслов, где керамисты, резчики по дереву и вышивальщицы изготавливали предметы одежды и интерьера в русском стиле.
2. Графиня Наталия Карлова в костюме боярыни на костюмированном балу в Зимнем дворце в феврале 1903 года
Самым крупным собранием предметов древнерусского быта и одежды стала коллекция Натальи Шабельской, включавшая колоссальное количество предметов народного костюма: кафтаны, полукафтанчики, сарафаны, сорочки, душегрейки, епанчи. Одних только женских головных уборов было 300 единиц. Это повязки, перевязки, венцы, свадебные коруны, кички, начельники, сороки, повойники, множество видов кокошников, унизанных жемчугом и украшенных перламутром. В начале 1890‑х годов Наталья Шабельская открыла в своём московском особняке «Музей старины», а затем начала активно экспонировать свою коллекцию как в России, так и на выставках за рубежом: в 1893 году в Чикаго, в 1894‑м в Антверпене и, наконец, в 1900 году на Всемирной выставке в Париже, ставшей триумфом российской промышленности и культуры.
Коллекция Шабельской произвела настолько сильное впечатление на современников, что наравне с подлинными царскими одеждами, хранившимися в кремлёвских палатах, стала основой для организации одного из самых ярких событий в культурной жизни дореволюционной России — костюмированного бала, посвящённого 290‑летию Императорского Дома Романовых, состоявшегося 3 февраля 1903 года в Зимнем дворце.
На этом блистательном событии представители высшей русской аристократии облачились в русские платья эпохи царя Алексея Михайловича. Зимний дворец наполнился боярами и боярынями, сокольничими, стольниками и воеводами в национальной одежде XVII века. Костюмы представляли собой реплики оригинальных нарядов той эпохи, шились из близких к аутентичным материалов и украшались подлинными драгоценными камнями и мехами. Стоимость костюмов была настолько высокой, что многие представители даже высшего эшелона знати не смогли оплатить их изготовление и вынуждены были отказаться от посещения бала. Царские облачения были столь ярко декоративны, что в описаниях ведущих иностранных газет русскую одежду сравнили с «солнцем, убранным звёздами».
Анна Павлова и Михаил Мордкин в «Русских сезонах» Сергея Дягилева. 1909 год
Кладезь гениев
Бал 1903 года произвёл колоссальное впечатление на современников, сформировав в России новую волну интереса образованного общества к национальной культуре и русским традициям. Именно на пике этой волны один из основателей объединения и журнала «Мир искусства» Сергей Дягилев привёз в Париж свои «Русские сезоны». В 1906‑м он впервые представил русскую оперу, а в 1909 году — балет. Затем выступления антрепризы продолжились в Лондоне, а с 1915‑го и в других странах. «Русские сезоны» Дягилева стали в Европе настоящей сенсацией, поразив не только самими театральными и балетными постановками, но и гениальными работами художников-декораторов и художников по костюмам Александра Бенуа, Николая Рериха, Леона Бакста. В главе «Русские» своей автобиографической книги «Коко Шанель. Жизнь, рассказанная ею самой» Великая Мадемуазель напишет: «Дяг заставил Париж, а за Парижем и весь мир понять, что в России не одни грязные мужики в лаптях, там кладезь гениев».
К 1910‑м годам Европу захватила мода на русское, породив стиль à la russe, квинтэссенцию того, как видят Россию иностранцы. Первым на столь мощное веяние моды откликнулся французский модельер Поль Пуаре, вступавший тогда в эпоху своего творческого могущества. Именно с него началась «русская экспансия» в мировой моде. В 1911 году при участии Надежды Ламановой Пуаре совершает тур по городам России, читает лекции о современных тенденциях моды, сопровождая их показом своих моделей на специально приехавших французских манекенщицах. Параллельно со своими выступлениями Пуаре знакомился с русской культурой и открыл для себя богатство и многообразие русского народного костюма, красотой которого был буквально ошеломлён. В Париж Пуаре привёз десятки русских сарафанов, косовороток, рубах, кокошников, платков и вышитых рушников, на вдохновении от которых создал коллекцию «Казань» из прямых платьев светлых тонов, украшенных плетёным кружевом и вышивкой красными нитями.
Княгиня Ирина Юсупова вместе с мужем Феликсом открыла в 1924 году модный дом, который назывался по первым двум буквам их имён — «ИРФЕ».
Красная и «белая» мода
Революция 1917 годы выбросила за пределы Родины сотни тысяч человек, многие из которых осели в Европе, в частности в Париже, привезя с собой собственную культуру. В 1920‑е годы начинается настоящий русский бум. Появляются русские Дома моды: IRFE Ирины и Феликса Юсуповых, «Шапка» — шляпный дом Марии Путятиной, «Русский дом мод» графини Орловой-Давыдовой, «Имеди» Анны Воронцовой-Дашковой, ITEB Бетти Буззард (Елизаветы Гойнинген-Гюис), «Арданс» баронессы Кассандры Акорти фон Кенигсфельс. Почти десять лет они создают великолепные произведения, опираясь на художественные и ремесленные традиции русского декоративно-прикладного искусства.
Одновременно с русскими, ведущие парижские модные дома того времени — «Шанель», «Люсиль», «Поль Пуаре» и «Агнесс», создавали собственные коллекции à la russe, пользовавшиеся невероятной популярностью. Параллельно с модельерами белой эмиграции в советской России работают художники, разделившие идеалы революции и оставшиеся на Родине. Они уверены, что создают моду нового человечества. «Амазонка русского авангарда» Варвара Степанова много экспериментировала с комбинациями геометрических фигур, создавая новые формы революционной одежды и новые узоры и орнаменты для революционного текстиля. А Надежда Ламанова и Вера Мухина стремились создать повседневную одежду, которая была бы проста в крое и доступна для самостоятельного воспроизведения любой женщиной страны. Эксперименты по созданию нового гражданского бытового костюма начались уже в 1919 году в «Мастерских современного костюма» при художественно-производственном подотделе ИЗО Наркомпроса и шли через обращение к традиционным формам русского народного костюма, использование его конструктивной простоты и выразительности декоративных решений. Прямоугольное платье, сшитое из богато орнаментированных вышитых полотенец и отделанное красной полосой на вырезе и рукавах, стало сенсацией на Всемирной выставке в Париже в 1925 году, где Надежда Ламанова получила Гран-при «за национальную самобытность в сочетании с с современным модным направлением».
Надежда Ламанова в платье с накидкой из вышитых полотенец. 1923 год.
С разрастанием мирового экономического кризиса 1930‑х, известного как «великая депрессия», мода на русский стиль сошла в Европе на нет. А в СССР, напротив, началась собственная история советской моды и её талантливейших модельеров, черпавших вдохновение в своих национальных истоках, с любовью изучавших русский народный костюм и создавших настоящие шедевры, ставшие золотым фондом отечественного декоративно-прикладного искусства.
Колоссальный пласт гениального русского искусства стал для Запада символом России и основой творческого вдохновения, причём русский стиль за последующий век был переосмыслен и интерпретирован как народный, боярский, имперский, церковный, революционный, авангардный, космический и даже бандитский.
Казаки, монгольское иго и… конструктивисты
Новый интерес к русскому стилю со стороны модельеров мира возник с приходом в моду фольклорного стиля вместе с распространением идей движения хиппи в начале 1970‑х годов. В 1976 году Ив Сен-Лоран представил коллекцию Opéras-Ballets russes (Yves Saint Laurent Haute Couture fw1976). По воспоминанию модельера, его вдохновила поездка в Москву в 1959 году, где он представлял коллекцию Dior, костюм казаков, русские сказки, монгольское иго, костюмы Бакста из русских балетов Дягилева и драгоценные русские меха. Откровенно говоря, в этой коллекции мало подлинно русского, но много от стиля à la russe первой эмигрантской волны, не до конца исчезнувшего в Париже к 1970‑м годам и сумевшего зацепить своим флёром талантливого художника.
Десять лет спустя Жан-Поль Готье, вдохновившись творчеством русского авангарда и, в частности, эскизами Варвары Степановой и Любови Поповой, создал коллекцию Russian Constructivist. Опираясь на эстетику и творческие приёмы советских конструктивистов, Готье использовал их формообразование, колористику, членение на блоки, надписи прямым рубленым шрифтом. На предметах одежды кириллицей было написано «Жан-Поль Готье», дав рождение одному из устойчивых трендов мировой моды.
В 1994 году Джон Гальяно представил коллекцию «Побег юной принцессы Лукреции из большевистской России» (John Galliano»s collection Princess Lucretia in 1993, S/S 1994), в которой от русского было только название и признание самого модельера в любви к великой русской литературе и её героиням Соне Мармеладовой и Анне Карениной. По замыслу дизайнера, принцесса Лукреция — это русская царевна, сбежавшая из коммунистической России и отправившаяся в Шотландию. Модели были облачены в меховые накидки и пышные платья с кружевом и многочисленными драпировками.
Через несколько лет Джон Гальяно вернулся к эстетике дягилевских «Русских сезонов» в своём знаменитейшем показе для Christian Dior весна-лето 1998 года, где соединил à la russe 1920‑х, восточный декаданс Поля Пуаре и образ эпатажной маркизы Луизы Казати. Парижский Opéra Garnier в тот вечер напоминал культовый бал Поля Пуаре 1911 года «Тысяча и две ночи», проникнутый роскошью и загадочной атмосферой арабского Востока. По мраморной лестнице шли femme fatale в театральных пальто с норковым мехом, в драпированных платьях из золотого и серебряного шёлка, вышитых стеклярусом и цветочными узорами. Их лица были выбелены, макияж смоки-айз и почти чёрные губы производили инфернальный эффект. Именно такой грим использовался танцовщицами антреприз Дягилева для придания образу гаремной таинственности.
В 2009 году Гальяно создаёт «славянскую» коллекцию (John Galliano Fall 2009 Ready-to-Wear Collection), основой которой стал моравский костюм с добавлением мотивов русского костюма. В коллекции сочетались платья с кринолинами, рукава-фонарики, крестьянские блузы, корсажи, обувь на шнуровке с помпонами, обилие ручной вышивки и специально созданные фактуры. Одну из своих моделей художник посвятил знаменитой картине Василия Сурикова «Боярыня Морозова».
Большим поклонником русского народного костюма был японский дизайнер Кензо Такада. В коллекциях Kenzo, начиная с 1980‑х годов, можно встретить многие элементы русского костюма: косынки, напоминающие павлово-посадские платки, безразмерные сарафаны ярких расцветок и просторные рубахи, присборенные у шеи. Антонио Маррас, сменивший Кензо на посту креативного директора, также часто прибегал к русским мотивам в своих коллекциях, замешивая буйство цвета, орнаментальность тканей и фактур. Именно они стали ведущей темой осенней коллекции Kenzo 2009 года. Журнальная фотосессия этой коллекции удивительным образом напоминала советские журналы мод конца 1970‑х — начала 1980‑х, когда фольклорная тема пышным цветом разлилась по подиумам мира.
Модель из коллекции Кензо Такада, осень-зима 1999 год.
Коллекция Ральфа Лорена прет-а-порте осень 2013 года (Ralph Lauren Fall 2013), роскошная и сдержанная одновременно, как отражение загадки внутреннего мира русских женщин, сделана в духе белоэмигрантской России. Изысканные вещи из бархата глубоких оттенков, брюки а-ля казак и меховые шапки-папахи выступают основными маркерами русского стиля.
В 2002 году американский модельер Оскар де ла Рента выпустил коллекцию «Русская зима», не помпезную, но яркую и невероятно уютную, созданную из креативной пряжи и длинноворсовых мехов. В 2009‑м он снова сделал коллекцию, посвящённую России, «Русская сказка», на этот раз вдохновившись русскими народными промыслами: жостовскими подносами, хохломской росписью и лоскутным шитьём.
Карл Лагерфельд в 2009 году создал мгновенно ставшую знаменитой коллекцию «Париж — Mосква» (Chanel «Paris-Moscou» Pre-fall 2009), в которую сумел замешать сразу всё, что европейцы понимают под стилем à la russe: соболей и каракуль, вычурные кокошники, советскую униформу, царскую парчу, вышивку, русские орнаменты, муфты, сумочки в форме матрёшки, каблуки в виде перевёрнутых куполов, Фаберже и значки с советской символикой. А сверху с тонкой иронией гения залил этот коктейль глянцевым слоем китча.
Войны и революции в нашей стране, раз за разом сметавшие в своём огне всё материальное наследие, не смогли уничтожить то великое, что наша нация выпестовала и сохранила в своей памяти, в своём природном вкусе, в своих руках. А глубинное чувство гармонии и непобедимое стремление народа к красоте во всём позволили сформировать национальное понимание красоты внешнего облика. Русская мода не тощий подросток со скверным характером и унылым видом. Мы не любим суетности, сезонная смена модных трендов не наш конёк, наше достоинство — широта души и избыточность во всём. В нашем собственном стиле столько тем и идей, что дизайнерам всего мира хватит вдохновения на сотни коллекций. Русский народ, русское искусство всегда ярко, талантливо, красиво, это чистое созидание в своей глубинной сути. Мы почти забыли об этом за годы господства идей глобализма, но новые геополитические вызовы заставляют нас осознать свою идентичность и начать развивать то, чем русские всегда поражали воображение иностранных модельеров и удивляли сами себя.
