Журнал «Легпром ревю» провёл в Российском государственном аграрном университете «мини-круглый стол» с участием ведущих российских экспертов по шерсти.
В обсуждении ситуации в шерстяном комплексе России приняли участие: академик РАН, доктор сельскохозяйственных наук, профессор РГАУ-МСХА имени К. И. Тимирязева, президент Национального союза овцеводов Х. А. Амерханов, академик РАН, доктор сельскохозяйственных наук, профессор, заведующий кафедрой РГАУ-МСХА имени К. И. Тимирязева Ю. А. Юлдашбаев и доктор технических наук, профессор, советник при ректорате РГУ имени А. Н. Косыгина, член Правления СОЮЗЛЕГПРОМа К. Э. Разумеев. Вопросы задавал главный редактор «Легпром ревю» Владимир Юданов.
«Легпром ревю»: Как вы оцениваете ситуацию в овцеводстве и переработке шерсти в России?
Х. Амерханов: Сегодня она кризисная, и завтра может перейти в катастрофическую стадию. В 1990 году в границах РСФСР (практически совпадающих с современными границами Российской Федерации) насчитывалось 58 миллионов голов овец. Распад Союза, скоропалительные рыночные и земельные реформы тяжело отразились на состоянии дел не только в отечественном овцеводстве, но и во всех секторах шерстяного комплекса России: к 1997‑1998 годам общая численность поголовья овец в стране не превышала 12,6 миллионов. Постепенно, огромными усилиями всех заинтересованных ведомств и общественных союзов и ассоциаций, этот важнейший показатель — общее поголовье овец, удалось поднять, и к 2011 году оно достигло 24,5 миллиона взрослых особей, без учёта ягнят. Но далее вновь пошёл спад, достигший к настоящему моменту катастрофического уровня.
В 2020 году поголовье овец в стране составляло 22,6 миллионов, в 2026 году этот показатель сократился до 17,8 млн. Мы каждый год теряем миллион — миллион двести тысяч голов. При этом наиболее быстрыми темпами уменьшается маточное поголовье, основа отрасли. У нас на 100 тысяч жителей приходится всего 11 тысяч голов овец, в то время как в Республике Казахстан этот показатель — 90 тысяч, в Республике Узбекистан — 58 тысяч.
Теряется племенная база, и в первую очередь в тонкорунном и полутонкорунном направлении. Чабан-селекционер, чтобы выжить, переходит на межпородное скрещивание. Ввиду нерентабельности тонкорунного и полутонкорунного овцеводства ему приходится нарушать законы селекции, племенного дела, скрещивая овец с терминальными породами или породами специализированного мясного направления. В условиях рынка фермеру или хозяину личного хозяйства надо хотя бы по первому поколению получить больше ягнятины, забывая о шерсти.
В советское время основой отрасли было мериносовое овцеводство, в это важнейшее направление были вложены огромные государственные средства, именно здесь были сосредоточены и усилия лучших учёных-селекционеров страны, причём в течение нескольких поколений! Как результат, 70‑75% поголовья составляли породы для получения качественной натуральной шерсти и только 20‑25% мясные и грубошёрстные. Широко были распространены аборигенные среднеазиатские и кавказские породы мясо-шерстно-молочного направления: гиссары, эдильбаи, тушинская, лезгинская, карачаевская породы. Сегодня иностранные породы, которые отличаются скороспелостью по росту и развитию, доминируют над российскими — аборигенными и селекционными. Во-первых, они несколько сильнее на генетическом уровне, а во‑вторых — их системно лучше кормят. Если наши отечественные породы кормить как следует, кормами с высокой питательной ценностью, они ненамного будут уступать любой иностранной породе мясного направления.
Впрочем, ориентация фермеров на мясные и мясо-шерстяные направления не приносит ни прибавления мясного рациона россиянам, ни роста доходов фермерам и чабанам. По статистике, мы только из‑за недополучения суточных приростов теряем 120‑130 тысяч тонн баранины ежегодно. Сегодня среднее потребление баранины составляет 1,3 кг на одного россиянина. А по рекомендациям Федерального центра питания, биотехнологии и безопасности пищи (ранее Институт питания Минздрава) должно быть не менее 5 килограммов.
С шерстью обстановка ещё тревожнее. На ста тысячах гектарах пригодных для овцеводства российских сельхозугодий мы производим всего 20 тысяч тонн натуральной шерсти. Это значительно ниже показателей развитых стран.
За последние семь лет ежегодные объёмы производства шерсти упали на 10 тысяч тонн, при этом 65% потерянного волокна — тонкая и полутонкая шерсть, стратегическое сырьё для текстильной промышленности. Главные причины: во‑первых, шерсть не востребована переработчиками, во‑вторых, она нерентабельна для производителя. В среднем по РФ рентабельность овцеводства составляет минус 39% по шерсти, минус 22% по баранине.
Тем не менее, в соответствии с традициями, менталитетом, укладом жизни, в разных регионах хозяйства, семьи, чабаны продолжают держать овец в надежде, что государство всё‑таки обратит внимание на отрасль, которая оценивается в последние годы по остаточному принципу. За 7 лет потеряно 12 400 рабочих мест только среди чабанов, которые уже никогда не вернутся с отарами на пастбища и в горы.
Без неотложных и продуманных мер государственной поддержки изменить тенденцию невозможно. По оценкам Национального союза овцеводов, чтобы хотя бы стабилизировать ситуацию, можно изыскать и через конкретные инструменты и программы направить в шерстяной комплекс страны государственное финансирование в объёме не менее трёх-четырёх миллиардов рублей, дополнительно к семи миллиардам, которые имеет овцеводческая отрасль сегодня.
«ЛР»: Возможно, текстильные фабрики не устраивает качество российской шерсти? Насколько хорошо российское стадо с точки зрения его потребительских качеств, достойны ли его селекционные свойства?
Ю. Юлдашбаев: Главное в производстве натуральной, прежде всего тонкой шерсти, это селекция овец по заданию переработчиков. Во всём мире меняются потребности, модные тренды, поэтому переработчики дают задание по объёму и качеству, а селекционеры и производители его реализуют. А раз вы сказали, что вам нужно, и мы произвели, вы должны это купить! Тут вступает третий игрок, государство, которое контролирует качество исполнения заказа и частично, но регулярно забирает его для своих нужд.
У нас не так! Текстильщики не формируют производственный заказ, отдавая предпочтение импортным волокнам, и что ещё парадоксальнее — по полуфабрикатам: ленте (топсу), пряже, а государство, которое долгие годы оставалось сторонним наблюдателем, сейчас только приглядывается к объёмам и качеству отечественной овцеводческой продукции. В то же время российская наука продолжает работать, предлагая новаторские селекционные решения, которые оказываются невостребованными.
Шерсть по своей природе — самый сложный волокнистый материал. Он представляет собой производное кожи, и на одной овце растёт несколько разных сортов шерсти: на спине шерсть одной длины, а на ляжке другой. А волокна должны перерабатывать сложные текстильные машины, у которых веретёна и иглы настроены на определённую длину (так называемые разводки на различных переходах). Поэтому в Австралии производится и торгуется всего три-четыре сорта мериносовой шерсти и выведены породы, дающие в основном волокна определённой тонины и длины. Более того, строго контролируются и другие параметры шерсти: выход мытой шерсти из немытой, содержание различных примесей, прочность, цвет и др.
В Советском Союзе из шерстяной ткани шили форму для школьников, учащихся фабрично-заводских училищ и снабжали армию обмундированием из наилучшего сукна
Российские учёные вывели несколько пород овец, удовлетворяющих самым высоким требованиям как по шерсти, так и по мясу. Скрещивали, проводили австрализацию, отбирали и, наконец, создали великолепные стада, которые не уступают «австралийцам» ни по настригам, ни по качеству (хотя бо́льшая часть российской территории представляет собой зону экстремального разведения овец). Учёными-селекционерами при участии академика РАН Х. А. Амерханова создана порода российский мясной меринос — уникальное сочетание тонкой шерсти и большого выхода мяса, именно то, что отвечает требованиям сегодняшнего дня. За это волокно не стыдно и на мировых рынках, но крайне желательно, чтобы оно было востребовано в России. Казалось бы, такая порода должна быть особо востребованной и поддержанной государством. Однако эти превосходные животные выращиваются лишь в нескольких хозяйствах на Ставрополье и совсем немного в Дагестане и Калмыкии.
Должен напомнить, что в советское время отношение к овце было иным. В 1918 году В. И. Ленин подписал декрет Совнаркома «О племенном животноводстве», который был направлен на сохранение племенного ядра скота в ходе революционных преобразований. В 1920‑х — начале 1930‑х годов в ситуации гражданской войны и разрухи правительство СССР нашло деньги на закупки в общей сложности 36 тысяч племенных австралийских овец, и на базе этого стада была создана в Ставрополье зона тонкорунного овцеводства. Там в 1930‑х были разработаны первые заготовительные и промышленные стандарты. Были созданы самые современные для того времени фабрики первичной обработки шерсти. В городе Невинномысске существовал НИИ заготовок и первичной обработки шерсти, когда‑то — филиал ЦНИИШерсти, а позднее — филиал Ставропольского НИИ животноводства и кормопроизводства, и даже были попытки проведения шерстяных аукционов.
Почему такое большое внимание уделялось шерсти? Шерсть — самый полезный для организма волокнистый материал, и государство делало всё возможное для обеспечения своих граждан качественной и безопасной одеждой. Шерсть была нужна для формы школьников и учащихся фабрично-заводских училищ, принятой на всей территории Советского Союза. Наконец шерсть была необходима для обмундирования армии, и страна, живущая во враждебном окружении, старалась снабжать красноармейцев обмундированием из наилучшего сукна.
В современной российской армии пошли по американскому пути и практически отказались от шерсти, мотивируя переход на хлопок и синтетику их дешевизной, прочностью и т. д. Но у нас другой климат, иные погодные условия, иное отношение к солдату и ратному труду. Российское обмундирование должно быть тёплым, гигроскопичным, полезным для кожи и общего состояния человека. То же касается школьной формы. В одежде с обилием синтетики дети потеют, приобретают кожные и другие заболевания.
Когда‑то я говорил Д. И. Оюн, которая плотно занималась отечественной овечьей шерстью в свою бытность членом Совета Федерации от Республики Тыва: «Поставьте вопрос перед правительством страны, чтобы учащихся начальных классов бесплатно (либо за доступные средства) одеть в чистошерстяную форму, как в советское время! Государство будет покупать шерсть у овцеводческих хозяйств для поставок текстильщикам, а они будут формировать техзадание для села, какую шерсть нужно для тех или иных видов одежды для детей. И всё закрутится!» Но, оказывается, российских детей одевать бесплатно и в полезную одежду нашему государству на современном этапе развития накладно!
А Российскую армию нужно одевать в свои, полезные и выпускаемые под контролем государства материалы? Судя по указу президента России, нужно. Но пока запрос государства на ткани для армии ограничивается хлопком (который в России, как известно, не растёт, и, скорее всего, эта ситуация не изменится) и синтетикой, которую тоже почему‑то надо закупать в Китае или в других зарубежных странах.
«ЛР»: Возможно, сокращение поголовья связано с экстремальностью выращивания овцы в России, сложностью наших климатических условий?
Ю. Юлдашбаев: Иметь громадные сельскохозяйственные угодья, такие пастбища, как в России, и не заниматься овцеводством — грех. Маленькая Англия со своим неустойчивым климатом на протяжении 300‑400 лет держит стадо в 30‑35 миллионов овец. Причём разного направления и продуктивности. Англичане не говорят: эта порода нужна, эта не нужна. Да все нужны! Любая порода для своей зоны незаменима, потому что она адаптирована к ней. Например, в Северной Германии распространена вересковая овца, или гайдешнук. Это единственная овца, которая целый год остаётся на подножном корму в вересковых степях и отличается замечательной выносливостью. А у нас вятская и алтайская породы превосходно разводятся в самых холодных местностях Сибири.
Гордость России — романовская порода. Многоплодные овцы, которые дважды в год могут приходить в охоту и приносить приплод. Единственная порода, у которой пух перерастает ость, из такой пряжи получаются самые тёплые вязаные изделия. Романовская овца даёт лучшую овчину для шуб и дублёнок, главные арктические рекорды лётчики совершали в куртках из романовской овцы.
Х. Амерханов: На выставках, конференциях Национальный союз овцеводов пропагандирует романовскую овцу, но мало кто берётся за её разведение. Главная её ценность — превосходная овчина, которая перестала быть востребованной. Сегодня от 7 до 8 миллионов шкур уходят в землю или в огонь. Раньше спасали Турция и Италия, скупавшие тоннами российскую овчину на куртки и дублёнки, а сейчас овчина расценивается как второстепенный продукт, который никому не нужен: ни моде, где царят пух и искусственный мех, ни армии, что особенно обидно и странно, учитывая протяжённость наших восточных и северных границ и потребности бойцов СВО. Напомню: именно в овчинных полушубках и валенках бойцы Красной армии одолели нацистские армии, которые по‑зимнему не умели одеваться.
Ю. Юлдашбаев: Раньше в сёлах и аулах знали: овца — единственное животное, которое утилизируется на 100%. Из овчины шили полушубки, детей одевали в вязаные вещи и шубки. Навоз, роговицы глаз для коллагена, кровь на гематоген, кишки на кетгут, сычуг на закваску… Овцеводство было безотходным. Кстати, благодаря такому подходу овцеводческие хозяйства жили очень неплохо.
Окот (ягнение, роды у овец), отбивка (отделение молодняка от овцематок), стрижка были подлинными праздниками, когда в самые отдалённые селения и даже в кошары приезжало районное начальство, заслуженные и народные артисты. За высокие показатели по настригу шерсти, приплоду ягнят и надоям молока знатным чабанам дарили ковры, мотоциклы, автомобили, породистых скакунов. Если чабан в течение двух лет получал 140 ягнят на 100 маток вместо 120 плановых, давали звание Героя социалистического труда!
Труд овцевода высоко ценился. В республиках, в овцеводческих регионах на самом высоком уровне было понимание: нет и не может быть лучше чабана, чем тот, кто вырос рядом с животными, учился премудростям этого непростого дела у отца, у старших родственников, кто с детства любит бескрайние степи и горные пастбища. В этих людях прочные корни профессии. Овцеводческие династии есть в Дагестане, Туве, Калмыкии, Бурятии, Забайкалье, на Дону, Ставрополье. Нужно поддержать их, помогать и оценивать по достоинству.
Я горд тем, что родом из села, вырос на степных просторах и всегда буду ценить нелёгкий труд чабана, поскольку с него начиналась моя трудовая биография. Харон Адиевич тоже знает, каких трудов стоит вырастить и сохранить овцу, он начинал свою деятельность третьяком, то есть третьим помощником овцевода.
Х. Амерханов: На выставках племенных овец, которые проводит Национальный союз овцеводов, мы стараемся возродить добрые традиции. У нас представлены достижения селекционной науки, новые породы. Проводим конкурсы стригалей с автомобилем в качестве Гран-при. Хоть так вдохнуть жизнь в дело, которое стремительно теряет престиж, особенно среди молодёжи. Обидно, что встреч с переработчиками на этих выставках не происходит. В экспертной комиссии должны тон задавать переработчики, они должны ходить и щупать шерсть, ну и определённые гарантии производителю давать на следующий год.
«ЛР»: На Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже 16 апреля впервые в России состоялись первые торги овечьей шерстью. Какова ваша оценка этого события и его итогов? Как, по‑вашему, внедрение биржевой торговли может повлиять на состояние рынка шерсти?
К. Разумеев: Мы изобретаем велосипед и действуем так, будто во всём мире до нас никто ничего подобного не делал. Опытные торги, проведённые в Санкт-Петербурге, могут иметь больше негатива, чем позитива, поскольку там были реализованы совсем не те формы торговли, которые приняты в мире сегодня.
Законодателями мод в аукционной торговле шерстью являются австралийцы (как и в других вопросах шерстяного бизнеса). Они шли к аукционной форме торговли десятилетиями, следуя традициям, которые сложились ранее в странах Британского содружества, модернизируя и совершенствуя их. В течение ХХ века в Австралии сложилась стройная система аукционных торгов, главным элементом которой с 1994 года является Австралийская шерстяная биржа (AWEX), на которой представлена бо́льшая часть первичной шерсти, торгуемой в Австралии.
Австралия за год информирует всю мировую шерстяную общественность, каким будет расписание торгов. А за полгода известны даже примерные объёмы видов шерсти — сколько будет тонкой, полутонкой, полугрубой немытой шерсти, а также мытой шерсти и ленты (топса), которые в меньших объёмах, но тоже торгуются на мировых площадках.
Австралийская биржа за год информирует о расписании торгов, за полгода — об объёмах торгуемых видов шерсти
Биржа регулирует и сроки стрижек в разных регионах: фермеру нельзя постричь, например, в январе, если он не стоит в графике на январь. Подобная самодеятельность грозит огромными штрафами.
В числе главных принципов австралийских аукционов шерсти — возможность личного ознакомления с качеством шерсти. Это называется hands on, предаукционный осмотр, буквально в переводе на русский «погружая руки (в шерсть)». Помимо лабораторной оценки, которая применена к каждой кипе, за несколько дней до торгов образцы выставляются в коробочках в специально оборудованных огромных помещениях. Потенциальные покупатели заранее определяют своё отношение к тому, что будет торговаться. Задолго до даты торгов происходит изучение лотов, глубокое исследование брокерами и конечными покупателями всех характеристик товара.
В России, кстати, в течение десятилетий имеются две вполне оснащённые лаборатории для сертификационной (инструментальной) оценки шерсти. Наиболее современная на базе ФНЦ «ВНИИПЛЕМ» (пос. Лесные Поляны, Московская область) была куплена Минсельхозом России около шести лет назад, но весь этот период остаётся маловостребованной!
На Санкт-Петербургской бирже заранее зарегистрировались всего два покупателя и был продан один лот немытой шерсти, не очень большой по объёму. Понимаю, что торги были тестовыми, но даже в этом случае нельзя не учитывать разнообразия шерстяного волокна, получаемого от овец множества пород, которыми славилась наша страна. У нас есть и тонкое, и полутонкое, и грубое, и полугрубое волокно, получаемое от многих десятков пород, селекционированных за многие десятки лет. Но почему‑то было решено пилотным образом продать один лот из всего этого многообразия, причём практически без оповещения заинтересованных сторон. Такая поспешность сослужит плохую службу и может дискредитировать сам принцип аукционной торговли в нашей стране.
Не раз и не два отмечал, в том числе на страницах журнала «Легпром ревю»: для успешного развития шерстяного комплекса Российской Федерации остро необходима система государственных решений, воссоздание сети пунктов заготовки шерсти в регионах, с предварительными, соответствующими отечественным нормативным документам (ГОСТ 30702‑2000 и др.), с описанием и классировкой немытой шерсти. На всём пути отобранных образцов шерсти они должны жёстко контролироваться аккредитованным персоналом (имеющим нейтральный статус, то есть не продавцом и не покупателем, а также не посредником).
Необходимо начать восстановление сети перерабатывающих шерсть предприятий. Считаю ненормальным, что в великой России имеется только десяток (в лучшем случае) предприятий, а в суконной (аппаратной) подотрасли, которая может переработать любую отечественную шерсть, сохранилось только одно — «Пушкинский текстиль».
Х. Амерханов: Биржа должна быть главным арбитром, определяющим качество шерсти и достойную цену за соответствующие её сорта. Произвести шерсть — только первый этап в огромной цепочке. Далее её необходимо аккуратно подготовить к продаже: классировать, убрать примеси, упаковать, получить лабораторное заключение о качестве. У нас эта цепочка разорвана, а некоторые звенья отсутствуют совсем. Опорные пункты отбора шерсти не работают, поскольку их вообще нет. Лаборатории кое‑где созданы, но не имеют ни должного финансирования, ни аппаратной базы и служат в основном для выдачи «бумажек». Переработчики не получают качественную шерсть, поскольку не сопровождают те объёмы, которые они хотели бы закупить. Они не бывают в хозяйствах, никогда не видели отару, а потом говорят: «Да там колючки, да там песок, жиропот другой, зона загрязнения большая». В странах, где овцеводству и овечьей шерсти уделяется внимание и она ценится как элитный продукт, переработчик вместе с производителем наблюдает хотя бы раз в квартал, как содержится, как кормится овца. У нас же провести промежуточный анализ никому не приходит в голову.
В такой ситуации продавец маркировку не делает, в кипу суёт обножку, охвостье, грубый срез. Какая может быть биржевая торговля? Это же не шкурку кролика или, допустим, соболя продать, ведь для прядения и ткачества нужна только хорошо подготовленная, прежде всего рунная шерсть.
Во всём мире в биржевой торговле участвуют специалисты-шерстоведы, которые разбираются в качестве и в особенностях шерсти. А биржевики в Питере даже не знают, что есть Национальный союз овцеводов, и проводят торги, не ставя его в известность!
Если аукцион проводят для галочки в отчёте по «дорожной карте», толку из такого начинания не будет. Меня, честно говоря, раздражает словосочетание «дорожная карта». Есть русский термин — план мероприятий. Или программа, в конце концов. По такому документу ежемесячно надо подводить итоги. А здесь «дорожную карту» нарисовали, в правительстве страны утвердили. А там пункт: «Провести биржевые торги». Провели, отметили, пункт выполнили. А где результат? Где система?
Не с биржевых торгов начинать надо и не с создания «образцово показательных» фабричек в так называемых кластерах. В России под пастбища для всех видов сельскохозяйственных животных задействовано более 92 миллионов гектаров. Для пастбищного содержания одной овцы с приплодом в среднем требуется от 0,25 до 1 гектара земли в зависимости от региона. Но это по науке и некоторым отчётам. На деле же никто не занимается поверхностным и тем более коренным увеличением пастбищ. Они вырождаются, деградируют в пески, зарастают кустарниками, травостоем, особенно в восточной части Кавказа. Опустынивание происходит потому, что вместо овец и мясного скотоводства там бегают тушканчики да суслики. Вот вопросы, которые в «дорожной карте» не нашли отражения, а начинать надо с этого, с главного: сколько овец прокормят имеющиеся пастбища и как их сохранить.
Надо спасать отрасль, иначе через пять лет овцу придётся заносить в Красную книгу. Для 19 регионов страны овцеводство это уклад жизни, без овцы невозможно жить.
