Бренд LESIA LISUN, постоянный резидент Московских недель моды, открыл свой швейный цех, где отшиваются подиумные и серийные вещи, а также модели и коллекции для других брендов. Казалось бы, небольшая новость для стремительно меняющихся реалий мира подиумов и бутиков. Однако на фоне молодых российских брендов, то и дело «отъезжающих» на пошив в Китай, Турцию и республики Средней Азии, это событие как минимум необычное. А может быть, знаковое? Первый шажок к возвращению модных имён на родную почву? Об этом, а также о торговле, тканях и фурнитуре мы говорим с дизайнером Олесей Лисун — и желаем удачи её начинанию.
Мамина машинка и «винное казино»
— У каждого модельера свой путь в профессию, но мамина швейная машинка присутствует почти во всех историях. Воздадим же признательность этим волшебным «Зингерам» и «Подольскам», а главное — чудесным мамам, которые не отогнали от этих ценных агрегатов своих детей, сумевших со временем подарить нам подлинную красоту прекрасных вещей!
— Когда мне было лет десять, мама дала мне простынь и показала основные операции на машинке, — рассказывает Леся. — Удивительно, но мне сразу было интересно шить не на кукол, а на себя, на человека. Первое, что я пошила, было кимоно по выкройкам из журнала «Бурда», который до сих пор у меня сохранился. Покрасила я своё творение обычной синькой, и оно получилось красивого голубоватого оттенка, я в нём ходила.
Я выросла в Краснодаре, училась в художественной школе, потом поступила в Краснодарское художественное училище. Всегда что‑то себе шила и выделялась в училище своими нарядами. Помню, соорудила куртку из кожзаменителя, на которую пристрочила силуэт Южной Америки, вырезанный из настоящей географической карты. Это нравилось не всем…
Сейчас я понимаю, что делала в юности очень дерзкие и смелые вещи. Тогда мне они казались нормальными, поскольку гармонировали с моими художественными взглядами, с творческим ощущением. А многие смеялись, пальцами тыкали, в том числе в художественном училище, где, казалось бы, все повёрнуты на творчестве. Помню, сделала серёжки из глазок старых советских кукол, которые моргали! И мне нравилось, что в качестве украшения у меня глаз, ещё и с ресничками.
Это был конец 1980‑х, тотальный дефицит, и я доставала какие‑то наклейки, переводные картинки и украшала ими собственноручно отшитые курточки и платьица, как будто это импорт…
Окончив училище, поехала в Москву поступать в Текстильную академию имени Косыгина. И… на втором экзамене, по композиции, меня срезали. Мой юный максимализм отреагировал: ах так! Ну и, пожалуйста, не буду модельером-дизайнером! Пошла поступать с подругой в художественно-промышленный институт имени Строганова. Подруга пошла на отделение тканей, а я на графический дизайн и рекламу: куда угодно, только не на моду — максимализм продолжал бурлить! Это было одно из первых учебных заведений по рекламе в стране, где, собственно, ещё и не было рекламы. Нас было в группе 14 человек, и была возможность пройти курс экстерном, что я и сделала, окончив Строгановку за четыре года вместо пяти.
Время было бурное, всё кругом создавалось с нуля, и меня взяли дизайнером в популярную в начале 1990‑х мебельную торговую сеть. Делала витрины для магазинов, работала с декораторами «Мосфильма», мы вместе придумывали феерические композиции из папье-маше… Создавала то, что потом назовут фирменным стилем: логотипы, визуал, сюжеты для телевизионных роликов… Работала и в других компаниях директором по рекламе, стала заниматься ещё и маркетингом. Времени на моду у меня не было, даже для себя. Хотя вся работа была творческой.
В силу семейных обстоятельств в 2016 году я вернулась в Краснодар и там‑то задумалась о создании одежды. Тогда мало кого интересовали российские вещи: все увлечённо покупали импорт! Я понимала, что особо платить мне никто не будет, что бренд одежды — убыточный бизнес в нашей стране. Но всё‑таки очень хотелось поделиться своими идеями. Помогла выбору подруга, дизайнер, у которой уже тогда был свой бренд. Подсказала, где можно недорого купить приличное швейное оборудование. На распродаже закрывающегося ателье я купила оверлок-четырёхнитку и пару современных промышленных машинок.
Подруга-дизайнер пугала рассказами о том, сколько тратит на ткани, отшив, персонал, как её бутик держится только на деньгах состоятельных родителей… Но я хотела попробовать создавать модные вещи, при этом совмещая работу на бренд с другими проектами. Организовала в Краснодаре винный проект «Гедонизм в крови», и он быстро стал популярным. У нас были лекции, «винное казино», тематические ужины…
Всё изменилось в пору пандемии. Всё сидели дома, я фантазировала с моделями, народ в магазины не очень ходил… В интернете в ту пору шла очень бурная модная жизнь, и заказов у меня неожиданно стало довольно много. А пять лет назад, когда в одночасье из России ушли крупные бренды одежды, я, как говорится, на всех парах занималась брендом. Шила, расширяла клиентуру, пыталась выйти на магазины, бренд LESIA LISUN стали приглашать на показы…
Олеся Лисун: «Как и многие дизайнеры в регионах, я поняла, что на нашу моду есть спрос, что она востребована и на статусных светских мероприятиях, и в магазинах».
Я вернулась в Москву под впечатлением своего первого показа Московских сезонов в 2022 году. Меня выбрали на конкурсной основе из тысячи дизайнеров! Помимо показов в Манеже, были маркеты в престижных городских локациях: Тверской бульвар, ВДНХ, Парк Горького… Тогда я поняла, что точно буду этим заниматься, что могу зарабатывать в моде, осознала, в каком направлении двигаться. Как и многие дизайнеры в регионах, я поняла, что на нашу моду есть спрос, что она востребована и на статусных светских мероприятиях, и в магазинах.
Поначалу была идея совместить моду с «винным казино», которое пришлось по вкусу краснодарцам. Это лекции, переходящие в «слепые» дегустации: надо угадать, вино какой страны предлагается, сорт винограда и даже год урожая! В Краснодаре такие встречи проходили в шоуруме, где можно было купить-заказать мои модели. Поначалу я и в Москве попыталась реализовать такие «комбо», но вскоре поняла, что заниматься и вином, и одеждой невозможно. Хотя… Может быть, когда‑нибудь и удастся возродить такие этномодно-гастрономические посиделки. Надеюсь, они понравятся заказчикам и байерам. Сейчас в моём шоуруме проходят клиентские дни. Собираются мои любимые заказчики, у нас прекрасная творческая атмосфера, мы обсуждаем коллекции, аксессуары, парфюмерию. Можно в такой тёплой компании и о вине порассуждать!
От цеха до производственной линии
— Почему всё‑таки успешный дизайнер, резидент ряда модных показов со своей клиентурой вдруг решает создать собственное швейное производство?
— Не вдруг. Я давно мечтала о своём швейном цехе, ведь мне шили и там и сям, и не всегда так, как я себе представляла. Приходилось и самой сидеть за машинкой. Но всегда думала: да откуда взять время, деньги, другие ресурсы на свою мастерскую?! Мне повезло, что нашла цех, который меня устроил по всем моментам: по качеству, скорости, оборудованию. Повезло, что собрала людей, которые мне близки и меня понимают.
Когда взяла цех, думала: буду здесь отшивать вещи своего бренда, а когда в плане продаж дела будут не очень хороши, брать заказы других дизайнеров. Я ведь не знаю, сколько продаст тот или иной магазин: мои вещи продаются в пяти магазинах в разных регионах. Цех отшивает тиражи на продажи от 10 до 200 позиций, а также коллекции для показов. Если правильно распределить время, остаётся ещё возможность брать заказы сторонних компаний. Конечно, они небольшие.
Но заинтересованных компаний оказалось неожиданно много. Особенно велик запрос на образцы для дальнейшего отшива на фабриках. Образцы — дело муторное, и крупные производства не хотят за них браться, потому что это единичная и невыгодная в масштабах фабрики позиция. А мы с дизайнерами быстро находим общий язык! У меня два швейника и раскройщик. Этого пока достаточно. Подбор тканей и фурнитуры, доработка дизайнов, контроль — за мной.
— Многие молодые бренды сперва отшивались на российских фабриках, а потом мигрировали в Киргизию, в Китай. А вы почему остались здесь?
— Я сразу поняла, что ткани, с которыми я работаю, и подход, характерный для моего бренда, в Китае реализовать невозможно. У меня ткани довольно дорогие, из натуральных волокон, по большей части итальянские. Отличительной чертой бренда служат пуговицы из олова ручной работы. И они все разные: есть большие, есть совсем маленькие, фактически на каждую модель своя оригинальная фурнитура. В массовом производстве в Китае такое невозможно.
— Вы не думаете на каком‑то этапе масштабировать производство и перейти на швейное предприятие, скажем, в Подмосковье?
— Я хочу сделать две линейки бренда. Не каждый дизайнер умеет шить, но я не из тех, кто только рисует красивые вещи. У меня всё в голове; иногда делаю лишь набросок и сразу начинаю конструировать модель в бумаге или в ткани. Так вот, одна линейка может быть более премиальной, в ней будет участвовать дизайнер, а какие‑то вещи будут более массовыми, воплощающими общие идеи, ДНК бренда. Так что расширение производства входит в мои планы. Мне интересно и развитие моего бренда, и направление производителя, который отшивает другие бренды.
О тканях и продажах
— Вы используете в основном итальянские ткани. Где их покупаете в современных непростых условиях?
— Ищу на выставках, в том числе на ИНТЕРТКАНИ, контактирую с оптовыми компаниями. В Россию свои роскошные ткани поставляют все страны, имеющие развитое текстильное производство. Конечно, Китай привозит много шикарных образцов. К сожалению, китайские фабрики продают рулоны от 100 метров. Мне столько пока не нужно. Фурнитура любая доступна на маркетплейсах. Но пуговицы, как я говорила, у меня свои!
— Поговорим о торговле. На маркетплейсах вещи бренда есть?
— Они продаются только в магазинах. В бутик-галерее «Кирпичи» в Санкт-Петербурге (это арт-пространство и магазин, где представлена одежда от независимых дизайнеров из России, Грузии, Киргизии), в Курске, в ЦУМе, там много разных марок. В Москве в магазине LYNX, концепт-сторе интеллектуальной моды российских дизайнеров. Наконец, во Владивостоке, в магазине дальневосточных брендов ДНК 43.131. Он так называется по географической широте города. Из москвичей там я одна. Плюс у меня много частных клиентов, которые обеспечивают большой объём продаж. Это и байеры, покупающие для своих уже клиентов, и мои дорогие заказчики, мои амбассадоры! Среди них, например, Эвелина Хромченко. Однажды она меня пригласила в передачу «Модный приговор» как дизайнера-эксперта со своей коллекцией. Это была большая честь для меня! А сейчас она устраивает выставку «Маленькое чёрное платье», где будут вещи из архивов передачи и её гардероба. Эвелина высказала желание купить для выставки несколько моих платьев. Выбрала их на сайте бренда, и я их ей с удовольствием подарила.
— Вы отшиваете небольшие серии, то есть работаете в prêt-à-porter, хотя по духу ваши вещи ближе к haute couture. Всё же в каком направлении вы более видите себя?
— Мне кажется, моя одежда достаточно простая, а многим она представляется усложнённой, кутюрной. Она премиальная, в ней много новаторских элементов, ручной работы, но, на мой взгляд, грань между haute couture и prêt-à-porter сейчас размыта. Кутюрная мода во всём мире очень быстро воплощается в небольших сериях, а потом и в массовом производстве.
— Легендарные модные дома создают свой парфюм. Вы тоже, хотя история бренда пока коротка, создали свою линию духов.
— Идея родилась на одном из наши клиентских дней. У нас всегда есть дополнительный интерактив, чтобы клиенту было интересно и он мог не просто посмотреть, померить и купить одежду, а открыл что‑то новое для себя. Я однажды пригласила парфюмера, и клиенты придумывали свои парфюмерные композиции, а я вместе с ними и парфюмером создала аромат бренда, композицию масел, которая отражает мои идеи и ДНК бренда. Назвала его Terroir de la mémoire — «Терруар воспоминаний». Тут тоже связано с вином: терруар — это местность, на которой произрастает виноград, а также всё, что вокруг: воздух, море, горы. По сути, и я создаю одежду, находясь в определённом терруаре и в своих воспоминаниях. Создала сначала небольшой тираж, и он быстро разошёлся. Сейчас выпустила второй тираж, 60 флаконов.
— Описывая ДНК бренда, вы называете сложные оттенки деконструктивных форм, наполненные энергией автора для гедонистического образа жизни. Что значит, по‑вашему, деконструктивизм в моде?
— Французский философ Жак Деррида разработал концепцию деконструкции как метода анализа, который выявляет внутренние противоречия между формой и смыслом. Эти идеи вдохновили архитекторов конца XX века на создание направления деконструктивизма, отказавшегося от классических канонов. В моде классический костюм при помощи асимметрии, угловатого кроя, срезанных необработанных краёв может становиться чем‑то, имеющим свою эстетическую историю и одновременно ориентированным в будущее. Выдающиеся архитекторы-деконструктивисты, такие как Заха Хадид, Фрэнк Гери, Даниэль Либескинд, создали штучные объекты, в то же время доступные пониманию каждого. В моде также уникальные модели, которые доступны и открыты для восхищения всех.
— Вы делаете модели не только для женщин, но и для мужчин. Они предназначены для полноты подиумных коллекций или у них есть покупатели?
— Есть. Их существенно меньше, чем женщин, но моим мужчинам-заказчикам нравится мой крой, тактильные ощущения от тканей, пастельные цвета. Мои рубашки в основном мужчины покупают, есть поклонники моих костюмов, которые и создаются как унисекс.
Квартал моды по‑московски
— На подиуме Московской недели моды нынешней осенью будет представлена ваша коллекция…
— Да, бренд участвовал пять раз в Московской неделе моды и будет счастлив участвовать шестой раз в новом осеннем сезоне. На МНМ потрясающая атмосфера и организация. Стенды, которые они делают для дизайнеров, подиумы, волонтёры, модели — всё на высшем уровне. Это особый опыт, который я высоко ценю.
— А могли бы Недели дать толчок к созданию столичного модного кластера? Как подиумные показы в 1950‑х стали базой создания и взлёта Quadrilatero della moda в Милане и вообще итальянской моды?
— Было бы здорово! Ведь у нас реально есть большой ресурс для этого. Российские традиции, от Ламановой до Зайцева, российские потрясающие ткани, выпускавшиеся когда‑то. А теперь есть и законы, поддерживающие моду как креативную индустрию. А главное, у россиян есть подлинный вкус к хорошим вещам и есть наша готовность служить красоте и элегантности.
Беседу вёл Владимир Юданов
