Известный дизайнер, владелица модного дома VA, профессор РГУ имени А. Н. Косыгина Виктория Андреянова — о творчестве, состоянии отрасли и работе по заказам крупнейших государственных и частных компаний.
— Ваш бренд и вы сами за долгие годы пережили множество творческих изменений, наряду с тем, что и сама мода — явление переменчивое. Как вы охарактеризуете нынешний этап в своём творчестве? Какими проектами занимаетесь? Что в вашей деятельности является приоритетным?
— Нашей компании тридцать три года. Мы буквально росли вместе со страной: в нашем арсенале десятки проектов и творческих побед. Если говорить о «становлении бизнеса», то он сложился именно на базе форменной одежды. В моде меня всегда сильнее привлекал путь и процесс, а не результат. Униформа — это территория жёстких правил: сроки, качество, бюджет. Там, где в моде можно бунтовать против правил, в униформе ни бунт, ни компромисс невозможны по определению. Моя первая форма — это 2002 год, форма для сотрудников отеля «Арарат Парк Хаятт» на Неглинной. Его американская система менеджмента стала для меня строгим наставником. Поэтому, когда в 2003‑м я выиграла в тендере на униформу «Аэрофлота», я фактически стала экспертом национального масштаба в этой сфере. Затем были проекты для РЖД, «Почты России», смотрительниц Третьяковской галереи, для российского «Макдоналдса» и других. Сейчас моя команда занята адаптацией ранее созданных образцов к требованиям Постановления Правительства № 719 «О подтверждении производства российской промышленной продукции». Приоритет — выстроить униформу, которая выдерживает норматив, эксплуатацию и время не только эстетически, но и индустриально.
— Можно ли считать, что такие проекты наиболее сложны с точки зрения ограничений?
— Это направление таит море вдохновения. Это тема человеческого достоинства. Мы проводим на работе львиную долю жизни, и то, как сидит униформа, как считывается образ коллегами, клиентами и партнёрами, напрямую влияет на самоощущение и уверенность. Будучи молодым дизайнером, я тогда мечтала сделать счастливым каждого, кто наденет мою униформу. Опыт научил тому, что угодить всем невозможно. Значит, кто‑то должен взять на себя ответственность. Я её беру и формулирую целостное решение, а руководитель компании должен увидеть в нём форму своей мечты, тогда дальше мы вместе влюбляем в неё весь коллектив. Да, это проекты с жёсткими рамками, но именно поэтому они и самые интересные. Начало всегда одно и то же: я погружаюсь в функционал сотрудников, в контекст и историю вопроса, стараюсь искренне полюбить этих людей, восхититься ими, где нужно посочувствовать, в контексте «со-чувствовать вместе». И только после этого предлагаю решение, в котором «работает» не только лекало, но и смысл. Как говорила Шанель, это всегда не просто про платье — это про мечту. В униформе действует тот же закон.
— Какой из корпоративных заказов вы считаете наиболее удачным и почему?
— Меня по‑настоящему увлекают трудные задачи — чем сложнее, тем интереснее. В этом смысле проект для смотрительниц Третьяковской галереи был исключительным: множество фигур, возрастов, темпераментов, немало критично настроенных, порой противоречивых характеров. Моей задачей было буквально «обнять» этих женщин одеждой, дать им форму, которая не спорит с ними, а поддерживает. Удовлетворение от результата колоссальное: форма стала продолжением роли и статуса, а не формальной повинностью.
— Что главное сегодня в создании новых коллекций униформы?
— Первое — это поставки по правилам, установленным Постановлением Правительства № 719. Речь идёт о государственных заказах, где используются исключительно отечественные ткани, а пошив осуществляется только на российских производствах. Второе — договор на оказание комплекса услуг, так называемый контракт жизненного цикла. В этом случае единый поставщик берёт на себя полную ответственность за весь процесс — от поставки и подгонки до обслуживания и утилизации в течение всего срока эксплуатации. На мой взгляд, при таком подходе неизбежно что‑то теряется, слишком уж разные задачи объединяются в одной системе. И, наконец, сотрудничество с частными компаниями. Это пространство для относительной свободы творчества. Иногда заказчики просят нас разработать для них техническое задание.
Форма РЖД (2008) была создана в холодно-серых оттенках, вопреки пожеланиям заказчика. Но цвета так понравились, что в них потом перекрасили пассажирский подвижной состав.
— Цифровые технологии меняют целые отрасли. В вашей творческой деятельности отразились такие изменения? Что привнесла «цифра» в вашу работу?
— «Цифра» — это инструмент, не больше и не меньше. Да, часть процессов стала быстрее и рациональнее. Мы используем технологии для отрисовки эскизных вариантов и подготовки презентаций, они ускоряют коммуникацию с заказчиком и этап предварительного обсуждения. Но душу не заменит никакая программа. Живому человеку сотрудник охотнее доверит свои ожидания и тревоги. Поэтому всё остальное — от технологии до конструктивной проработки и технического дизайна, делает профессиональная команда: технологи, конструкторы, технические дизайнеры и другие специалисты. Машина оптимизирует, но понимание рождается в человеческом диалоге.
— Сегодня лёгкая промышленность России во многом зависит от импорта: ткани, оборудование, технологии… Возможно ли нарастить отечественную составляющую?
— Постановление Правительства № 719 как раз и нацелено на рост доли отечественного в закупках корпоративной и форменной одежды. Погружаясь в практику, я вижу, что ассортиментные возможности внутри страны пока очень ограничены. У нас фактически отсутствуют собственная фурнитура, клеевые материалы, плащевые ткани — это всё предстоит создавать заново. Если бы фабрики в 1990‑х уцелели, старт был бы иным. Эпоха дефицита оставила память не о разнообразии, а о качестве — тогда у нас были лучшие ткани в мире. Позднее нам всем захотелось «другого», пусть менее долговечного, но более лёгкого, яркого, «интересного». Теперь, пресытившись турецко-китайским изобилием, мы снова мечтаем о конкретике: о габардине уровня Московского камвольного комбината, о крепе Ростокинской камвольно-отделочной фабрики, о крепдешине «Красной Розы». Это не ностальгия, а трезвое понимание утраченной планки.
— Какие тенденции в современной моде представляются вам важнейшими, определяющими?
— Мировая однополярность дала трещину, и вместе с этим хлынуло многообразие: локальные тренды заметно опираются на корни, традиции, собственный характер и эталоны красоты. Одновременно экономическая реальность продлевает время существования трендов: вещей покупают меньше, число «жертв моды» ощутимо снижается, их влияние ослабевает — аудитория экономит. Меняется поведение клиента: растут прямые продажи «от человека к человеку», покупают пользу и «настраиваемость»: главное слово в индустрии моды «кастомизация». Маркетплейсы расширяются, многие офлайн-магазины закрываются, торговые центры переориентируются в интерактивные пространства с играми и фуд-кортами. Формула времени проста: всем нужны эмоции. Хочется, чтобы мы наконец обнялись и стали счастливее. И мода к этому стремится.
— Вы вплетали элементы национальных промыслов в униформу бортпроводниц «Аэрофлота», когда это было совсем не актуально. Сегодня традиционные мотивы в общем тренде. А вы продолжаете их использовать?
— Мой первый профессиональный адрес после Московского текстильного института имени А. Н. Косыгина — Центр моды России, который был основан на базе ЦНИИШП. Здесь создавались ГОСТы для всей советской лёгкой промышленности, и здесь мы делали коллекции в русском стиле — это была школа уважения к нормам и коду традиции. Долгое время в собственной компании я к народным промыслам не обращалась. Всё изменилось после знакомства с вологодской кружевной фирмой «Снежинка» — так родилась коллекция 2018 года «Повести Белкина». Силуэты русского костюма (сарафаны и рубахи) стали частью ДНК бренда. Интерес к нашим формам я особенно почувствовала на Modest Fashion Week в Майами, где коллекцию показывали двадцать манекенщиц разных национальностей. А капсула «Шуйские ситцы», созданная из тканей одноимённой фабрики, побывала на Неделе моды в Мозамбике.
У моды нет границ и национальностей, знаю это наверняка. С точки зрения применения: когда я проходила обучение по программе «Экспортёры 2.0» в Школе управления «Сколково», мы прорабатывали гипотезы выхода на новые рынки. Затем пришли пандемия и санкции, и новый мировой порядок серьёзно скорректировал траекторию. Я прекратила поездки на парижские выставки Première Vision и Tranoï, на миланскую WHITE. Сейчас в фокусе — внутренний рынок. Я одеваю страну.
Беседу вела Наталия Крол.
